Остров Уруп

        И еще один остров, на котором мне довелось в 1965 году нести службу Советскому Союзу, жить, трудиться и совершать незабываемые путешествия целых полгода - необитаемый  остров Уруп. Это было на самой южной точке этой заброшенной всеми – айнами, японцами, русскими – цветущей земли, протянувшейся на 120км. в сторону Камчатки до следующего пролива. Какого-либо описания этой точки – мыс Ван дер Линда – я не нашел ни в Гугле, ни в Яндексе, ни в литературных источниках, поэтому буду опираться далее только на свои личные воспоминания, наблюдения и чувства.

        Мы – группа военных моряков вели радиолокационное наблюдение за проливом Фриза и за ближайшей акваторией с высокой обрывистой скалы (около 60м.) и были полностью автономны. На площадке, окруженной с трех сторон обрывами и морем, располагалось все наше жизнеобеспечение – жилые постройки с кочегаркой, банька, служебное оборудование, небольшие склады, емкости с соляркой , радиостанция. Я, как всегда и везде в то время, «производил энергию» – обеспечивал бесперебойную работу ДВС – двигателей внутреннего сгорания. Рядом с нашим постом наблюдения жили «маячники» – несколько гражданских работников, обслуживающих построенный когда-то японцами маяк. Мы дружили с ними, помогали в каких-то хозяйственных делах, а смотрители маяка делились с нами сигаретами, в которых мы почему-то испытывали недостаток, водили по острову, помогая открывать этот изумительный необитаемый дикий мир.

          Питались довольно полноценно, пекли в русской печи вкусный хлеб, у нас были надежные запасы муки, гречки и разных круп, чай и сахар, мясные консервы и сливочное масло в таких же консервных банках. Я до сих пор помню вкус сухого картофеля и лука, сухого молока. Мы не испытывали от этих продуктов никакого дискомфорта, а такого изобилия свежей рыбы (горбушу, кунжу, гольца мы добывали чуть ли не руками – острогой) я больше нигде не встречал. Было бы противоестественно, если бы не появлялся иногда вкусный белосерый напиток – бражка, кажется, мы не очень экономили дрожжи.

       Несколько молодых военных моряков, добросовестно исполняя службу на мысе Ван дер Линда в 1965 году, были веселы, беззаботны, и не чужды романтики. Я смотрел со своей скалы на юго-запад и ясно видел на другом берегу пролива Фриза (около 40км.) землю и курящийся белой дымкой вулкан Кудрявый на Итурупе. Никто не знал в то время, какие богатства почти постоянно извергаются из его кратера (редкоземельный рений открыли только в 1992г.).

Совершая нередкие вылазки на северо-восток, вглубь острова, мы всегда сначала выбирали побережье для своего маршрута: справа простирался безбрежный Тихий океан, слева – Охотское море. Остров Уруп очень горист, на нем свыше 20 вулканов, есть действующие. Лесов мало, но растительность богатая – бамбук, высокотравье. Есть озера, множество мелких речушек, водопады (я видел водопад не менее 50м.).

Сбежав со своей высокой обжитой площадки к морю, мы шли по отливу охотского берега, любуясь нетронутой красотой этого далекого мира, впитывая его запахи, оставляя самые первые следы на белой песчаной прибрежной полосе, зачастую натыкаясь на свидетельства трагедий, происходящих в море – пластмассовые игрушки, японские божки, рыболовецкие сети, поплавки, деревянные обломки и даже ящики с продуктами, какие-то радиодетали. И много животных – морские звезды, ракушки. Как-то раз увидели осьминога, он был живой, щупальца до 40 см., доставили его на кухню.

          Обычно мы не заходили слишком далеко вглубь острова, приходилось довольно точно рассчитывать время возврата, двенадцатичасовой приливной цикл не позволял проходить более 5-7км., если мы хотели без проблем вернуться по легкому пути (побережью) до наступления полного прилива. Тем не менее при каждой такой вылазке мы совсем близко наблюдали обитающих здесь настоящих хозяев – сивучей, нерп и каланов. Наша немаленькая собака не боялась моря, хорошо ориентировалась в воде (мы иногда брали ее с собой на уток, у нас были ружья, дробь) и однажды бросилась на нерпу метрах в 30 от берега, устроила с ней драку. Миролюбивое животное утащило собаку под воду и мы, наверное, с минуту смотрели со страхом на это бурлящее место. Все обошлось, но мы больше не брали Рыжего с собой на отлив, чтобы он не отпугивал больше любопытных каланов, нерп и не гонялся за лисами, которые, кажется, не очень нас боялись. Иногда видели на прибрежных камнях одиночных огромных сивучей – морских львов, которые, завидя нас, плюхались в воду и скрывались. Каланы же играли парами метрах в 50-ти от берега, или смотрели на нас, иногда даже недолго сопровождали. Как-то мы принесли на берег баян, играли и пели песни, наверное, не обошлось без классической бражки (прошло более 40 лет и такие подробности можно забыть). Но слухи о том, что эти животные любят музыку, тогда подтвердились, и мне уже никогда не забыть этой картины – несколько каланов высунули из мелководья головы и с любопытством уставились на нас.

       Калан (имеется и другое название – морская выдра) – удивительные животные, они умеют зажимать в ластах какие-либо предметы камушки, дощечки, даже плавающие бутылки, поплавки и играть ими, наверное, таким способом чистят свой мех. Я видел хорошо выделанную шкуру этого зверя – поразительной красоты густой, черный и блестящий покров ложится под ладонью в любую сторону. Этот мех, наверное, самый дорогой в мире, он служит эталоном качества других мехов. Животные обитают только в мелководьях тихоокеанского региона, в конце XX века каланы были на грани исчезновения. Смотрю в интернете – благодаря повсеместным законам об их охране численность восстановилась до 200 тысяч, на Курилах – 10 тысяч.

         Были случаи, когда мы заходили слишком далеко и наступающий прилив преграждал обратную дорогу на мыс. Вода поднималась на целый метр и полностью заливала неширокую прибрежную полосу, доходя до отвесных скал, берег во многих местах становился непроходимым. Казалось, тихая, небольшая волна, приближаясь к скалам, разбивалась о них с каким-то бешенством и громом, высоко поднимая фонтаны холодных брызг. Это было в тихую погоду и я представлял себе, что происходит здесь во время шторма – Охотское море, говорят, самое неблагоприятное в этом отношении на земном шаре. Возвращались по верху, хотя это было посложнее и занимало больше времени. Сухопутные маршруты были не менее привлекательны и мы часто уходили вглубь острова на рыбалку, или на охоту, бывало даже с ночевкой. В отличие от Итурупа и Кунашира на Урупе нет каких-либо опасных животных (медведей, змей), мы знали это и ничего не опасаясь путешествовали по горным склонам и мелководным речкам, прокладывали все новые и новые тропки то через заросли высоких трав и бамбучника, то через нагромождения каменных скал. Это была даже не «охота» и не «рыбалка», не туристические походы, мы не были специалистами и совершали вылазки без всяких особых планов и инструкций, это была, скорее, игра, романтика необитаемого острова. Вокруг носились непуганые вальдшнепы, утки, бакланы, чайки. Почти всегда встречали лисиц, различая их по трем признакам – рыжая, чернобурка и чернобурка с проседью. Во время захода лососевых в многочисленные речушки мы, не опасаясь никакого рыбнадзора в достаточной степени запасались свежей рыбой и красной икрой.

Походы эти не были совсем уж безопасны: как-то раз на тихоокеанском побережье мы зашли слишком далеко и решили провести ночь у костра. В наступающих сумерках наш пес Рыжий категорически отказался лезть в воду за упавшей метрах в 20 от берега подстреленной уткой. Молодой паренек быстро разделся и прыгнул в воду, выполняя собачью работу. Но на обратном пути случилось непредвиденное – нога запуталась в ламинарии (узкие листья морской капусты достигают 12метров), да еще какое-то упорное сопротивление то ли воды, то ли ветра в сторону моря – возможно, начинающийся отлив – мешали парню, и он минут 15-20 ждал на камне, пока мы кое-как не вытащили его с помощью веток и каких-то веревок. Тихоокеанская вода в сентябре была холодная и мы лечили парня несколько дней от простуды.

        Была и другая потенциальная опасность, о которой меня предупреждали командиры еще на Сахалине, посылая на Уруп: незадолго до моей командировки два матроса ушли с Ван дер Линда вглубь, желая отыскать какое-то заброшенное поселение в пятидесяти километрах, почти в центре острова и погибли в снегах, не рассчитав свои силы. Остров Уруп не всегда был необитаем – когда-то там жили айны – коренные жители Курильских островов, были и русские поселения, а с начала XX века до 1945 года хозяевами островов были японцы. Мы часто натыкались на свидетельства былой человеческой жизнедеятельности на этом острове, даже находили явно обработанные айнами камни и какую-то керамику, наскальные знаки и рисунки. Однажды вышли на большую ровную поляну, сплошь заросшую высокой травой и кустами. Раздвинув траву, я разглядел под ногами квадратные бетонные плиты – это точно был японский аэродром. Заглянув сегодня во всезнающий интернет, я нашел там такую информацию: к 1945 году на Курильских островах было 9 японских аэродромов… на о.Уруп базировалась…японская дивизия… Мы находили какие-то военные сооружения, окопы и доты с ложными орудийными стволами (бревнами), неразорвавшиеся снаряды, бомбы, ржавеющую технику.

Эти ни к чему не обязывающие исследования и увлекательные путешествия на острове не мешали нам добросовестно нести военную службу – круглосуточное наблюдение за морем и радиосвязь с Сахалином, ремонт и обслуживание техсредств, учебу и тренировки, коммутационное самообслуживание, обеспечение жизнеспособности и боеспособности в сложных условиях длительной автономии и территориальной изоляции. Было трудно и весело, опасно и романтично, а порой было и очень тоскливо – однажды мешок (или ящик?) с письмами и посылками от родных, сброшенный с самолета, пролетел мимо нашей площадки и упал на «отливе», в воду, выловили не все.

         Хочется сказать в заключение, что современных публикаций об этом острове не так уж много. В энциклопедических справочниках ему посвящают всего несколько строк. Конечно, морская навигационная наука изучила его береговой рельеф, глубины, банки, обеспечивая безопасность судовождения в этом районе и поиск мест высадки разведочных экспедиций. И такие исследования когда-то были, русские первопроходцы селились на острове, обозначали высоты, давали названия озерам, вулканам, речкам. Но это было еще при царях – сегодня же, так же, как и в год моего пребывания (1965), остров – необитаем. Нефть и минералы, ртуть, золото и другие металлы бережно хранят свой потенциал, косяки сайры выбрасываются на берег (не знаю, что произошло, но я однажды видел эту картину). Когда-нибудь и туристические фирмы проложат маршруты по уникальному острову, где можно будет прикоснуться к дикой природе и океану, совмещать пляжный отдых с походами к кратерам вулканов, изучать памятники старины и российскую историю.

Острова Шикотан, Кунашир, Итуруп